2017
       из:



Патрокл мертв!

Патрокл мертв! мы больше будем не…
Не больше будем не, не будем…
И будем больше не, не быть…
Не И, не Больше, будем не…
Патрокл мертв! Патрокл мертв! Патрокл!..

Патрокл мертв! никто не будет не…
Нет больше Будем; нет, не будем…
Не будем больше; нет, не быть…
Не И, не Будем, будет нет…
Патрокл мертв! Патрокл мертв! Патрокл!..

Патрокл мертв! никто не сможет нас…
Нет больше Будем Вместе Биться…
Не будем больше вместе быть…
Не И, не Будем, и не Вместе…
Патрокл мертв! Патрокл мертв! Патрокл!..

Мадагаскар

Я люблю Мадагаскар!
Как приду на Мадгаскар,
так забуду, что я плыл,
а не шел на Мадагсар.

Широко открыв глаза,
забываю я слова
и смотрю на елеса —
словно только родился.

В елесах полно живых
прыгаю́щих гагачищ
чу-ачаш ищи ищищь
аугля и-чу ли щиц!

Денис и Катерина. Классическая трагедия. Из

— Что еще нам
     оставалось?
     Что еще нам
     остается?
     В мегафон крик
   «Выходите!»
     Вот и все их,
     дядей, мысли.
     Неизвестный
     кто-то пишет:
   «Мы пытались
     дозвониться.
     Наберите
     сами. Просим».
     Молодец, что
     попытался.
— Мы пытались
     тоже…
—               Что же?
     Жить спокойно.
— Да.
—        И 3 дня
     жили вместе
     мы идеально,
     а сейчас, как
     видно, люди
     обступили
     нас в испуге.
— Могут же о-
     не уехать
     и оставить
     нас в покое!
— А родите-
     ли забрать их
     заявлени-
     е! забыть все!

ПЕТРЪВЕЛИКИЙ. Апофеоз. Из

«Трагедий! Трагедий!» —
   кричала Фонтанка,
   и флот, запряженный
   мильоном медведей
   покинул Фонтанку,
   открылись пространства,
   и взгляд, пораженный,
   красою объятый,
   кудрявого бестии,
   влился в Неву.

   Нева своим жалом
   вонзилась в залив
   и прыснула флотом
   свой яд, полный лодок,
   медведей и водок,
   и гусли, как люстры,
   звенели/светили,
   путь к славе казили.

   Эрекция всюду!
   ведь всюду же распря,
   ведь Эрос крылатый
   порхает над градом!
   Каким еще градом?
   Над градом Петра!
   Поднимем же Кубок
   Двуглава Орла!

Оле́

Слюни льются,
длань трясется,
глаз течет и
страх во взгляде:
Сальвадор у!-
ходит в Дали.

Nice poem

I’m just tryin’
to be nice,
full of grace
and other wise.
I am nothin’
but a poet,
full of death,
she is the only
                        one.
          Hurrah!

Варвар-карнавал!

По камня́м и по пескам
расползается варан.

Вот уж он совсем располз —
в панцирь в черепахе вполз!

Вот он буйвола вкусил
и варана укусил!

Вот они собрались вместе и пошли куда-то вместе!..

Из варанов караван —
это варвар-карнавал!


     2016
       из:



Ваня Марье

Ваня Марье: Уй-лю-лю.
Марья Ване: Тю-тю-тью.
Ваня Марье: Ай-ла-лай.
Марья Ване: Ой-ля-ля.
Навострился: Тю-тью-тью.
Возмутилась: Уй-лю-лю.
Засмеялся: Ха-ха-ха.
Хохотала: Хо-хо-хо.
А в ответ ей: Тра-та-та.
И обратно: Ол-ло-ло.
Но ведь он же: Уй-люй-лью.
А она же: Тью-тью-тью.
Ваня Марье: Ла-ля-лья.
И так далее, друзья!

Кудри на ветру

Все утонули, я на берегу
подсушиваю кудри на ветру.

Корабль — пьяный, бурлаки
пьяны — чего мы ожидали?

    Чего ожидал я?

Я фетровую шляпу потерял,
я потерял команду и корабль,
я потерялся. Я на берегу.
Они позорно утонули —
теперь я бодро ненавижу их
    и Посейдона.
Им больше не смешно,
а мне смешно настолько,
что вижу, снег сошел
с вершин угрюмого Кавказа
  от грома смеха.

Гром-гром… Гром-гром.

  Но как же мне
умерить набежавшее веселье?
Как спрятать мне его
с тем, чтоб оно не иззвенелось?
Где их тела? Тела где их?!
Несите в танцевальню.
  Флейтисты!
Я танец смерти изучил,
и в пляске я встречаю гибель
  чью-либо,
тем более, что ныне там — команда, корабли и так, и
далее.
  Как же смешно!
 Как же прекрасен мир!
 все время восходящий!
Еще кричу! Кричу еще:
оставим же скорбящих!

О биосфере

  Я, наверно, самый первый
    расскажу о биосфере:
 здесь — ручьи, а там — пещеры,
там — жуки, а здесь — верблюды,
там — коренья, здесь же — нерпы, —
   пища — всюду! даже — в небе!
где, казалось бы, — Ничто,
 есть, что съесть — съедим кого?
  Альбатроса? попугая?
   суриката? галаго́?
 иль ворону? иль Незнайку?
что попыткою изящной
    оказался далеко!
Так дерзай, дружочек, рьяно!
   Покоряй все страты! Всё!..
    Я еще тебе скажу!..
    Нет! я все тебе сказал
    и теперь я ухожу! Все!

Я лежу на солнце жарком

Лежать на солнце с обещаньем солнца завтра —
забава, усыпляющая даже
  тигра.

Я лежу на солнце жарком
посреди Европы-матери,
я укутан ее травами
и жужжащими жуками.
Кто посмеет помешаться
и в мои дела вмешаться,
тот получит по лбу — раз!
тот получит по лбу — два!
Три — смотрите на закат,
  он заканчивает вас!

Я хочу написать не об акте любовном...

Я хочу написать не об акте любовном
и поэтому я напишу об охоте.
Я пишу 100 слонов при миграции к водам,

что наполнят собой отдаленные земли
в отдаленное время, но се́й же час нео-
бходимо́ продолжать и стихи, и движенье.

Я пишу 2-х людей отделившихся ночью
от движения стада, во многом — подобном,
но теперь отделенного целью и острым-

и камнями, людей, приближающих лезви-
я к сухим (и не) жилам на задних конечно-
стях идущего, как полагаю я, к смерти

утомленного жаждой слона… Я был точен!..
Ослепляюще ярко лиется сей ночью
свет луны для охотников, радостно кровью
растирающих члены друг друга, и хобот,
что отрезан, готовые трахнуть пред богом,
т.е. перед друг другом — пред другом веселым.
18 известнейших чувств наготове! —
лишь, как Эроса слуги, они на помосте!
Весь оркестр собрался! — не скоро ль симфони-

я пытался писать не об акте любовном.

Маленькая
     ночная
          трагедия-серенада
               № 3-9. Из

Улица в Санкт-Петербурге рядом с Греческим садом. Налево небольшой дом с квартирой Эльвиры во втором этаже. Темная безлунная ночь поздней осенью, легкий снег. Георгий в светлом тренчкоте и волчьей ушанке, Евгений в темном однобортном плаще, под которым он держит балалайку. — Какой ты все же вздорный, Женя! Я пошутил и что ж? — Мне надоело, Жорж! Мне шутки эти надоели! — Ну хватит! Вот, что я скажу… — Нет, мне пора, я ухожу! — Ты помнишь, славно мы дружили… — Меня вчера чуть не убили! — Предел находиться, где телом беспредел осознается. А ты считал… что голова… умнее тела?!. Прекрасное прекрасно и без света! Тем более, что свет и слаб, и слеп попеременно, т.е. всегда страдает телом, являясь немощным рабом предела. И все же, друг мой, — я вчера шутил!.. Пауза. Как это глупо! Я же пошутил! — Мне эти шутки надоели! — Какой ты вздорный! Вот, что я скажу… — Терпел я долго: ухожу! — Как это глупо: я же пошутил! — Мне шутки эти надоели! — Какой ты все же вздорный жук! — И вот теперь я ухожу! — Как это глупо! Я же пошутил! — Тебе шутить не надоело? — Вот вздор! Я ухожу! — Нет! слушай, что тебе скажу… — Как это глупо! Я же пошутил!

Калипстих

Неимоверно имманентно
мемориальных чудищ дело
мгновению. Мгновенно,
мгновение, истлей.

Не ты ли есть Невеста ветра?
Не ты ли есть не-бесконечность?
Не ты ли здесь теряешь время?
Не ты ли здесь?

Уж застирала Навсикая
свои повсюду одеянья,
но я смотрю и не моргаю
на Океан, который замер.


     2014
       из:



В лунном сиянье ранней весною

Прикосновенье ваших алых губ,
красны́х на вкус,
бледны́х на слух,
рождает миллионы чувств!

Скажите, как же вас зовут?
Что за парфюм?
И ваш ноктюрн
любимый? Видите, уже к ногтю

поставлен вами и клянусь,
я рад и глуп
теперь: амур
попал в меня, сломав свой лук,

предупреждал: Не промахнусь!
Я вас люблю,
как ночь — луну
и как отчаянный — петлю!

Тридевятое Царство

Тридевятое Царство
поглощает пространство,
и бегут clowns в тапках
и без тапок. Мерзавцы!

В дом нельзя понапрасну
заходить. До свиданья!
Попрощались, но праздник
не желает прощаться.

Тридевятое Царство
на пороге созданья
(не себя, это праздно):
праздник хочет ворваться!

Clown мертв без парадов,
а в парадных прохладно;
простужаясь, по каплям
растекаются clowns.

Молчаливый этюд

Silentium! Федор Иванович Тютчев. Парафраз

_____, _________ _ ___
_ _______ _ _____ ____ —
______ _ ________ _______
______ _ _____́__ ___
_________, ___ _____́_ _ ____, —
_______ ___ — _ _____.

___ ______ _________ ____?
_______ ___ ______ ____?
______ __ __, ___ __ ______?
_____ __________ ____ ____.
_______, _________ _____, —
_______ ___ — _ _____.

____ ____ _ ____ _____ ____ —
____ _____ ___ _ ____ _____
___________-_________ ___;
__ _____́__ ________ ___,
_______ ______́__ ____, —
______ __ _____ — _ _____!..

Воззвание

Теки по древу, мысль, нещадно!
Яви любовь к самой себе!
Пролейся песнью в бытие!
и возвращайся! возвращайся!

Йо-хо-хо

Среда. Полночный шум — мерзавец!
Мерзавцы и создатели его,
ведь заоконный звучный Йо-хо-хо
нелеп, как — черт возьми! — эльзасец!
Когда же черт возьмет его?

О, муза! не прощай мерзавцев!
Яви всю силу громких лир,
чтоб заглушить проклятый пир —
обрушь! обрушь свое проклятье
на головы прохожих, mon plaisir!

Во фресках и танцах

Мучительно переогромлен первый акт.
   На сцене пусто вновь.
 Будь проклят вездесущий ямб!
  На сцене пусто, к счастью.

 Оставлено премного фотографий,
  и кто-то этому как будто рад.
    Идиот.
   Будь проклят ямб!

После, на месте сожженья собравшись,
будем петь песни и вновь поклоняться
солнцу и мыслить во фресках и танцах!

Прогулка

Прогулка чревата завидным блужданьем,
что в очередь личную любит пустое
пространство, — оно же такое родное!
и кончится там, где начнется рыданье.

Приветливый смех пробежал анфиладой
деревьев высоких и встретил у входа
меня и мой голос.
                    Allegro non troppo

Здесь трижды девятое Царство!
Будь трижды всевластно сознанье!

© Ярослав Игоревич Бабкин